21 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 Предупреждения:

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Предупреждения:1. Авторы - задроты от истории, любящие понапихать обоснуев куда попало, иногда - в пику канону. Мы не отступаем от канона. Мы наступаем ему на горло.2. Букв много, смешного -- мало.3. Страны здесь называются именами -- это заднее авторское слово, которое даже находит мимолётное оправдание в тексте.4. Не успевая вызвать сочувствия и сострадания, здесь ангст переходит в чернуху, а романтика -- в пошлятину.5. Мы считаем, что и ГДР, и ФРГ оставили под началом Людвига. И тоже оправдаем это далее по тексту.6. Если до, во время или после прочтения фика у вас возникнет желание высказать свои предположения касательно авторского однобокого взгляда на историю, не стесняйтесь -- высказывайте.

Координаты: 1629 год; 0.31 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 55, для 10-х, 12-х классов.

19 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 Кажется, Брагинский называет такие машины "воронками".

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Кажется, Брагинский называет такие машины "воронками". Сам он сидел рядом с Людвигом, плечо к плечу. Русский выглядел уставшим и невыспавшимся, но разворот его плеч был тревожным и собранным. Он смотрел вперёд сквозь лобовое стекло, поверх пустующего справа от водителя сиденья. Пролетающий мимо свет фонарей и фар встречных машин, растворённый в ночном влажном воздухе, носился бликами по салону автомобиля. Людвиг сощурился -- раскалывалась голова. В этих странных неспокойных отсветах белёсые волосы Брагинского казались седыми, а плечи -- будто высеченными из камня. Почувствовав на себе взгляд, Иван повернулся и, улыбнувшись, сказал:- Ну ты, брат, даёшь...Людвиг закрыл глаза и осторожно откинулся, запрокидывая голову, насколько это могло позволить сиденье автомобиля. Саднило разбитую губу и рассечённую бровь. И какая-то тянущая, затаившаяся боль в груди мешала нормально дышать. В целом же, прислушавшись к своим ощущениям, Людвиг пришел к выводу, что отделался лёгким испугом. И тут же закашлялся от неосторожного вдоха -- машину плавно подбросило на ухабе.- Кажется, твои орлы мне ребро покалечили, -- справившись с кашлем, сделал ещё один вывод Людвиг.- Это не они. Это я, -- Иван снова улыбнулся, на этот раз виновато. -- Случайно вышло. Зацепил трубой, когда в конец разошёлся.Людвигу захотелось рассмеяться, но усталость и боль в груди взяли своё. Вместо этого он только хмыкнул, и, как и Брагинский, уставился на лобовое стекло, где по краям бисер дождевых капель, с которыми не справлялись дворники, превращали дорогу, фонари и дома в неизвестные шедевры известных импрессионистов. Что видел там, за этими каплями, Иван? Людвигу вспомнилось, как давно, очень давно его чуть ли не волоком притащили на русские земли в первый раз. Одно дело откусывать понемногу пограничные территории и время от времени ввязываться из-за этого в драку, совсем другое -- приехать на время, пожить и осмотреться. Заботливые родственники, помимо самых необходимых вещей, предусмотрительно набили его дорожный чемодан самыми разнообразными страхами и суевериями. Варварская страна с варварскими традициями и совершенно невменяемыми царями. Собственно, из-за тогдашнего царя -- Петра I, -- которого Людвиг видел мельком, когда тот путешествовал по Европе, его и решили отправить посмотреть дикое северное государство. Тогдашние философы-гуманисты, учителя Людвига, были крайне заинтересованы во внезапно возмужавшем соседе и устраивали целые дискуссии, увлечённо составляя проекты государственного устройс

Координаты: 1867 год; 0.31 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 48, для студентов.

25 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 Вопросы доверия.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

...где весна приходит иной раз с порядочными опозданиями,таким образом, что ещё в июне месяцекомнатная собака спит, укрывшись одеялом,как человек -- мужчина, женщина или ребёнок,и всё же дрожит от озноба.Иной раз берёт просто злобана порядок сменытепла и холода.Вот время луны то старо, то молодо,во много яснее непонятной путаницы погод.Учёные наблюдают из года в годпути и влияния циклонов,до сих пор не смея угадать: будет ли к вечеру дождь.Даниил Хармс, 1931.После того вечера Иван исчез, будто в одночасье решив больше не докучать Людвигу своими методичными контрольными посещениями. А через полтора месяца немец получил измятую телеграмму, которую, по-видимому, до него уже успели зачитать вдоль и поперёк. То что, на первый взгляд, казалось нелепой шифровкой, было не более чем странной, понятной, пожалуй, только им двоим, шуткой Брагинского, ещё с довоенной поры. В то время как вожди и президенты ставили друг на друга дипломатические капканы, их обучали войне. Тактика и стратегия. Теория и практика. "Ты не мог бы писать свои конспекты на русском, -- попросил после одного из занятий Иван и на удивлённый взгляд Людвига простодушно ответил. -- Так мне удобнее списывать". Брагинский улыбнулся прежде, чем Людвиг успел вспылить, и добавил: "Ну, можешь хотя бы писать поразборчивее?" И Людвиг стал писать разборчивее. А конспекты Ивана превратились в самую настоящую тарабарщину, где совершенно невпопад смешивались русский и немецкий. Телеграмма, которую держал в руках Людвиг, наглядно иллюстрировала грамматические ужасы тех конспектов. Он перевёл быстро, по старой привычке.

Координаты: 1943 год; 0.22 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 55, для 10-х, 12-х классов.

20 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 Глава IV. Перевороты.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Глава IV. Перевороты.

Чудовищем ручным в чужих домахнести две влажных черноты в глазницахи пребывать не сведеньем в умах,а вожделенной притчей во языцех.Довольствоваться роскошью беды -в азартном и злорадном нераденьеследить за увяданием звезды,втемяшенной в мой разум при рожденье.Белла Ахмадулина, 1967.Людвиг не любил весну. Пока всё живое страстно предавалось физиологическому и климатическому безумству, под боком вызревали экономические кризисы и политические обострения. Шестьдесят восьмой исключением не стал: ребёнку понятно, что если вместе с таянием снега тебя вызывают в Москву, то ничем хорошим март не закончится. Людвиг получал свежую прессу каждое утро, а потому имел кое-какие соображения касательно причины устраиваемой встречи.На протяжении всей дороги от Берлина до Москвы он пытался предугадать, к какому блестящему результату приведёт совещание на этот раз. Вообще, называть это совещанием было бы крайне наивно: естественно, прислушиваться к возмущениям или хотя бы предложениям союзных государств советское руководство не собиралось. Не более чем официальный сбор, цель которого -- поставить в известность и скоординировать действия стран, невольно замешанных в очередном конфликте между Америкой и Союзом. Вряд ли у него, как и у прочих участников, будет выбор; но, в отличие от них, по какому бы пути ни развивались события, ему в любом случае придётся играть против самого себя: ФРГ так же, как и ГДР, имеет с Чехословакией общую границу.Людвиг рассеянно смотрел в окно машины, везущей его от аэропорта по Москве мимо тяжеловесных сталинских колоссов. Стекло было слегка опущено, и сквозь щель в салон врывался ветер, норовя растрепать волосы -- весна здесь оказалась куда теплее, чем он помнил.Каждый раз, когда противостояние переходит в открытые действия, у всех хоть немного прозорливых зрителей конфликта появляется возможность рассчитать шансы каждой стороны и оценить, чем обернётся поражение и что сулит победа. Холодная война стала исключением: самое скверное в ней было даже не столько полное зависимое от обеих сторон положение, сколько отсутствие возможности предугадать её итог как для Западной, так и для Восточной Германии. Агрессивное и опасное напряжение, появившееся сразу же после войны, выплеснулось наружу уже через три года. Тогда, в сорок восьмом, в процессе подготовки западными союзниками денежной реформы ситуация обострялась стремительно: Альфред, Франсис и Артур торопили и настаивали, уверяя, что замена старых денег помо

Координаты: 1611 год; 0.32 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 55, для 10-х, 12-х классов.

24 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 что бы ты смог сделать?

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Через месяц, через год -- что бы ты смог сделать? Тебя отстранили от дел, ты был занят. Тебе было не до того. Бомбы, лагеря... Китай этот твой, в конце концов.Иван подошёл к столу. Теперь, когда он был ближе к свету, его глаза снова стали привычно светлыми. Первый раз за вечер Иван улыбнулся -- улыбка вышла усталой, но спокойной.- Я бы обязательно что-нибудь придумал, Людвиг, -- повторил Брагинский уже мягче и после продолжительной паузы добавил. -- Пожалуй, нам стоило поговорить об этом раньше.Людвиг смутился и отвёл взгляд. - Чего ты хочешь добиться этой стеной?Иван подошёл к окну и, опершись о подоконник, встал рядом с Людвигом. - Остановить бегство людей. Но, в первую очередь, признания ГДР западными союзниками, разумеется. Это нужно как тебе, так и мне. - Каким образом?- Это провокация, Людвиг. Они захотят демонтировать стену со своей стороны, но не смогут. Фактически это и будет признанием государственной границы ГДР. А потом уже и юридически признают.Если бы речь шла о каком-нибудь постороннем государстве, то Людвиг, может быть, только усмехнулся от подобной самонадеянности, но сейчас речь шла о его земле. Немец повернул голову и посмотрел на Брагинского в упор, надеясь отыскать в выражении его лица подтверждение того, что это шутка.- Это авантюра, Брагинский. Как только они начнут демонтировать стену, твои танки, соответственно, начнут им мешать -- и Третья мировая начнётся прямо в центре Берлина.- Я знаю, Людвиг. Да, они признают ГДР, даже если не строить стену, но в таком случае это будет целиком на их условиях. Я не хочу отдавать им Восточную Германию.Людвиг бы поинтересовался, не хочет ли Брагинский отдать Восточную Германию ему, но понимал, что шутка выйдет неуместной и глупой.- Не переживай, не будет никакой стрельбы.- Почему ты в этом так уверен?- Мне так кажется.Ему, чёрт возьми, кажется. Людвиг отвернулся и судорожно вцепился в подоконник, преодолевая желание надавать русскому по морде, чтобы хоть как-то выбить из него эту преступную беспечность. Он едва не вздрогнул, когда Брагинский положил ладонь ему на плечо.- Людвиг. Он заставил себя посмотреть на русского. - Это не просьба. Это приказ, -- сожаление в голосе Ивана странно перемешивалось с настойчивостью и твёрдостью. -- Стена будет возведена сегодня ночью. Завтра утром в городе могут возникнуть беспорядки -- будь к этому готов.Опустив руку, Брагинский бросил через плечо короткий взгляд в окно -- к завтрашнему утру вид из него немного изменится. Людвиг ничего не ответил -- Иван больше

Координаты: 1422 год; 0.34 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 53, для 10-х, 12-х классов.

20 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 Глава V. Вальс.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Снег. Очень белый. Очень.Письмо. Коротко. Не лживо.Письмо. Уж куда короче.Вечер. Длинный. Тянет жилы.Снег. Падает. За стёклами.Трубка. В потемках. Дымная.Меня. Ничто. Теплое.Не коснётся. Покроюсь инеем.А человеку. Не должно быть. Холодно.Ни тебе. Ни мне. Ни кому-нибудь.Человек. К человеку. Голодно.Жадно. Прокладывает путь.Снег. Падает. Нескончаемо.Письмо. Короткое. Куда короче.Вечер. Длинный. Отчаянно.Снег. Очень белый. Очень...Эдуардас Межелайтис, "Ми-бемоль минор (с паузами)".Оставшуюся часть весны и большую половину лета они готовились к проведению операции "Дунай". Брагинский не появлялся на проводимых на территории ГДР учениях, предоставив свободу действий своим генералам. Людвиг видел его всего пару раз, мельком, когда тот, примчавшись на пару часов от Венгрии или Польши, что-то бурно обсуждал с местным начальством, а потом поспешно отправлялся в Болгарию или к своим союзным республикам. Немец сделал несколько попыток пересечься с Иваном, но безрезультатно. В него как будто бес вселился: в глазах застыл странный лихорадочный блеск, а движения были непривычно резкими и отрывистыми. Людвига не отпускала мысль о том, что, не будь того неприятного разговора в Москве, сейчас Брагинский был бы куда спокойнее.Подавление восстания, больше похожее на откровенную интервенцию, было всё-таки не таким кровопролитным, как предполагал Людвиг, но оставило после себя неприятный осадок. С Брагинским они встретились уже в Праге, в конце августа. На улицах пахло военной пылью и горячим железом. Хотелось пить. Людвиг сидел на ступенях, ведущих к оплоту чешского социализма -- там, внутри, сейчас отлавливали тех, кто в течение последних шести месяцев этот самый оплот злодейски подтачивал. У ворот давно ждали тяжёлые машины и чёрная посольская "Волга". Он понимал, что сидеть на лестнице здания ЦК несолидно, но чувство противоречия внутри, с которым он никак не мог сладить, требовало выхода. К уже окружившим здание танкам и бронемашинам запоздало присоединилась ещё одна. Голос Брагинского, отдающего распоряжения водителю, Людвиг узнал прежде, чем сам русский вылез наружу. Несмотря на то что пока сопротивления как такового оказано не было, Иван всё же был ранен: перепачканная в крови форменная куртка была накинута на плечи, из-под расстёгнутого ворота гимнастерки белели бинты, правая рука плотно прижата к телу. В целом же выглядел русский весьма сносно. Он заметил Людвига сразу, едва захлопнул дверь машины, замер на пару секунд и направился в его сторону.- Врагов н

Координаты: 1668 год; 0.28 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 55, для 10-х, 12-х классов.

19 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 я перепутал тебя с Торисом, а ты так удручен поражением, что не стал возражать.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Я в стельку. Скажешь им, что я перепутал тебя с Торисом, а ты так удручен поражением, что не стал возражать. Поверят. Меньше всего им сейчас хочется сомневаться.Брагинский бросил взгляд на зрителей, чтобы оценить масштаб реакции на свою выходку. Видимо, ему показалось мало, потому что, посмотрев снова на Людвига, он добавил:- Если я тебя сейчас поцелую, всех троих вынесут ногами вперёд. Гарантирую.Людвиг смутился, дёрнулся и предпринял ещё одну попытку вырваться, но безуспешно: Брагинский только усилил хватку и притянул к себе ещё ближе. - Да что ж ты, как бревно. Расслабь спину и положи мне руку на плечо.Людвиг ничего не ответил, только сильнее стиснул зубы. Бесполезно было объяснять сейчас русскому, что ему никогда до этого не приходилось танцевать вальс с мужиками, тем более, пьяными. - Давай, Людвиг.В одном Брагинский был прав: хуже не будет. Хуже просто не бывает. Он положил ладонь на его плечо. Вальс становился всё более агрессивным и хаотичным, будто и дирижёр, и весь оркестр разом сошли с ума. Нервы вопили, он почти задыхался в этой мечущейся толпе, каждое случайное касание вело по коже, словно наждачной бумагой. Но, странное дело, во всём этом безумстве, причиной которого был Брагинский, именно тепло его пальцев, крепко сжимающих ладонь, было отрезвляюще спокойным и постоянным, позволяющим хотя бы немного отстраниться от происходящего.С каждой секундой минувший день, минувшее поражение, годы войны -- всё это превращалось в болезненный бред, и казалось, что сейчас он очнётся и ничего этого не будет. Но мелькали смазанные пятна света. Мелькали силуэты танцующих. Рассеянно наблюдая за ними поверх плеча Брагинского, он чувствовал на себе его пристальный взгляд -- не менее осязаемый, чем прикосновение ладоней, но при этом рождающий не спокойствие, а тревожность.Чувствовал и понимал, что спасительное пробуждение не последует.- Знаешь, они хотят дать мне денег, -- голос русского выдернул Людвига из отрешённости. Он непонимающе посмотрел на Ивана, но тот только кивнул в сторону, где всё ещё стояли их главные зрители.- А ты, Людвиг? Будь у тебя ещё деньги, что бы ты у меня хотел по дешёвке купить?Глаза русского на миг стали почти вменяемыми. Но -- резкий поворот -- и его будто снова накрыло волной безумства.- Кавказ? Поволжье? Руду или уголь? Белую гвардию или красных? Москву или Петроград? Брагинский беспечно улыбался, словно говорил о какой-то безделице. Вальс зазвучал спокойнее, как будто музыканты решили взять передышку, но Иван продолжал вести стремит

Координаты: 1600 год; 0.37 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 50, для 10-х, 12-х классов.

20 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 О дружбе и границе.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Здесь вполголоса любят, здесь тихо кричат,В каждом яде есть суть, в каждой чаше есть яд;От напитка такого поэты не спят,Издыхая от недосыпанья.И в оправе их глаз - только лед и туман,Но порой я не верю, что это обман;Я напитком таким от рождения пьян,Это здешний каприз мирозданья.Нарисуй на стене моей то, чего нет;Твое тело, как ночь, но глаза, как рассвет.Ты - не выход, но, видимо, лучший ответ;Ты уходишь, и я улыбаюсь...И назавтра мне скажет повешенный раб:"Ты не прав, господин"; и я вспомню твой взгляд,И скажу ему: "Ты перепутал, мой брат:В этой жизни я не ошибаюсь".Борис Гребенщиков, "Сталь"Людвиг проснулся. Голова болела так, что, казалось, вот-вот расколется на части. День уже был на середине: если верить часам, ровно двенадцать. Если верить полумраку в комнате -- тоже ровно двенадцать, но, как минимум, ночи. Давно уже не случалось такого, чтобы он игнорировал будильник. Дождь собирался третий день кряду, но никак не мог пролиться. Наверняка снаружи сейчас набрякшее и отяжелевшее от воды тёмно-серое, почти чёрное небо, придавливающее к земле своей тяжестью душный летний воздух. Проходящий сквозь плотно запахнутые портьеры скудный рассеянный свет равномерно заполнял комнату, и его едва хватало на то, чтобы сгладить оставшиеся от ночи тени. Людвигу вдруг вспомнился Ленинград. Стылая, холодная волна прокатилась по телу, как будто фантомная боль, пугая своей чуждостью. Мышцы спины непроизвольно сжались. Людвиг передёрнул плечами, стараясь сбросить ложное оцепенение.Потревоженный его движениями, Иван заворочался во сне и, перевернувшись на бок, уткнулся носом в ухо Людвига. Крайне неразборчиво он пробормотал что-то и затих. Его дыхание было ровным и очень осторожным. Щёку чуть царапнула колючая, едва заметная щетина.Потолок в комнате казался неестественно ярким: он как будто светился, напитавшись за ночь просочившимся в комнату уличным светом от фонарей и запоздалых машин. Людвиг чувствовал, как, ослабленные сном, очень мягко, почти беспомощно, касаются его ключицы пальцы Ивана. Стена снаружи разделяла Берлин на две части. С одной стороны она была расписана уличными художниками, а с другой -- тенями часовых, идеально чёрными на бесцветных плитах. Иногда ему казалось, что стена проходит прямо через его сердце. Вчера была война. Вина. Ошибки. Завтра продолжится хитрая дипломатия, государственные интересы. Деньги. Но сейчас есть эта комната. Отражающийся от потолка свет, заполняющий пространство так, что можно сосчитать все родинки на плечах Ивана.

Координаты: 1275 год; 0.22 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 66, для 8-х и 9-х классов.

27 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 собаки, в самом деле, относились к Брагинскому весьма дружелюбно.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Людвиг только скрипнул зубами: собаки, в самом деле, относились к Брагинскому весьма дружелюбно. Наверное, потому что не умели читать листовок.Людвиг вышел в коридор. Брагинский стоял в нескольких метрах. Он улыбался зло и весело, а глаза блестели каким-то неуправляемым огнём. И сорвался с места за секунду до того, как был ухвачен за воротник. Когда Иван помчался к входной двери, то Людвиг уже решил, что всё пропало, но, как оказалось, тот и не думал сбегать. Перепрыгнув через спящую у двери собаку, Брагинский на миг остановился на лестнице на второй этаж. Когда через пса перепрыгнул сам Людвиг, тот поднял голову и проводил одобрительным взглядом убегающего вверх по лестнице хозяина: попался хотя бы один приличный гость, заставивший его забыть на время о бесполезных бумагах и немного размяться.После двадцатиминутной гонки по дому Людвиг выяснил, что Брагинский достаточно быстро бегает, изящно катается по перилам, хорошо прыгает, но не всегда вписывается в повороты. Впрочем, от этого больше страдают последние. Первым ворвавшись в кабинет, Иван бросил бумаги на стол и взгромоздился на них сверху. Людвиг остановился на пороге, чтобы перевести дыхание. - Хорошо, я тебе его отдам. Но при одном условии.Опасаясь, что любой наводящий вопрос может продлить беготню до вечера, Людвиг только кивнул и, закрыв за собой дверь, подошёл ближе. Так, на всякий случай. И ещё чуть-чуть ближе. Мало ли что может прийти на ум русскому, хотя он, кажется, больше бегать не собирался. Более того, складывалось впечатление, что Брагинский ещё толком не придумал условие, которое собирался выдвинуть. Не то что бы Людвиг готов был на него согласится, каким бы оно ни было, но и драться из-за бумажки с неизвестным содержанием не хотелось: это было бы крайне несвоевременно, а значит, неразумно. Терзаемый самыми худшими предчувствиями того, что же выдаст взбалмошная голова русского, Людвиг сделал ещё один шаг вперёд. Но Иван сидел, не шелохнувшись, будто прирос к столу, и молчал, словно внезапно онемел. Ситуация была идиотической и, что ещё хуже, она затягивалась. Не выдержав, Людвиг схватил Брагинского за плечи -- и будь, что будет... Но что будет так, его рациональный мозг предположить не мог. Мгновение замешательства, когда Брагинский притянул его к себе, стремительно сменилось вышибающим дух удивлением, когда он начал его целовать. Давно, очень давно, первый подобный порыв русского закончился тем, что Людвиг разбил ему нос. Но с тех пор прошло много времени. И много чего произошло. Немец

Координаты: 1642 год; 0.47 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 46, для студентов.

20 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 Линия фронта.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест.Я тащил на усталой спине свой единственный крест.Было холодно так, что во рту замерзали слова.И тогда я решил этот крест расколоть на дрова.И разжёг я костер на снегу.И стоял.И смотрел,как мой крест одинокий удивленно и тихо горел...А потом зашагал я опятьсреди черных полей.Нет креста за спиной...Без него мнеещё тяжелей.Роберт Рождественский.Горел воздух, горели дома; горела сама земля - вот только теплее не становилось. Казалось, холод выходил из самых заледеневших недр этой проклятой страны, и уже ничто не в состоянии её согреть.Над головой просвистело и рвануло, а потом все звуки куда-то пропали.В непроницаемой обволакивающей тишине разваливался дом. Ненормально, слишком медленно, словно кто-то огромный и невидимый пытался удержать его в неловких ладонях, но балки, перегородки, обломки стен неумолимо проскальзывали между пальцами. Падая на спину, Людвиг почувствовал, как почти мягко чем-то придавило ноги. Тишина сжимала виски, перед глазами плыло. Где-то там, за окружённым городом, остались Гилберт и Феличиано. Необыкновенно тёплая кровь, липко щекоча кожу, тонкой струйкой потекла из уха по шее, за воротник. Людвиг хотел смазать её, но руки оказались невыносимо тяжёлыми и непослушными. Он лежал и смотрел вверх. Засыпать было нельзя ни в коем случае: он понимал, что больше не проснётся, но веки упорно слипались. Погружаясь в темноту, Людвиг со спокойным удивлением наблюдал, как из пропитанного гарью неба сыпется белый и чистый снег.Он почувствовал, как его ухватили под руки и куда-то поволокли. Сквозь тишину прорывался хруст камней под чьими-то подошвами и глухие, далёкие звуки выстрелов, постепенно становившиеся всё тише и тише. Наваливающееся погружение в милосердное беспамятство прервал бесцеремонный удар по щеке.- Не спать.Голос Брагинского приводил в чувства лучше любой пощёчины. Людвиг распахнул глаза, заморгал, быстро, как мог, вскочил на ноги -- тупая боль свистнула в коленях и прокатилась по позвоночнику -- и едва не потерял равновесие, но Иван, вцепившийся в его плечо, помог удержаться.- Значит, ходить сам можешь. Пошли.День уже перевалил в поздний вечер. Было довольно темно, и Людвиг скорее угадывал, чем различал в игре теней и отсветов выражение лица русского. Впервые за всё время войны они столкнулись один на один.- Куда? -- почти безучастно спросил Людвиг, будто это касалось кого-то другого. Ярость, всколыхнувшаяся внутри тогда, двадцать второго июня, и всё это время гнавшая его вперёд,

Координаты: 1284 год; 0.22 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 64, для 8-х и 9-х классов.

26 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 Немец наблюдал за всем рассеянно и отстранённо, безучастно подчиняясь.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Немец наблюдал за всем рассеянно и отстранённо, безучастно подчиняясь.Его, наконец, оставили одного. Небольшая комната, всё в которой было насквозь пронизано ощущением торопливого, наспех наведённого порядка: должно быть, те, кто уходил отсюда, в спешке позабывали здесь самое главное, прихватив при этом с собой совершенно бесполезное; после недолгого запустения те, кто пришёл сюда, также наспех прибирали растрепавшиеся сквозняком документы, выискивая в них важное и выбрасывая прочь ненужное.Людвиг невольно отметил тот факт, что сопровождающие его остались снаружи. Конечно, бежать сейчас было бы глупо и нелепо. Да он и не собирался устраивать побег -- куда? Зачем? Всё возможное было уже сделано. К тому же он здесь добровольно. Вынужденно, в силу обстоятельств, но -- добровольно. Странным было и то, что в самой комнате никого не оказалось: если он здесь для допроса -- для чего ещё его сюда привезли? -- то должен быть, по крайней мере, человек, который будет составлять протокол или вести стенографию разговора. Кто-нибудь из уполномоченных слышать про последние часы существования бункера, на худой конец. Странно, впрочем, уже не важно.Людвиг своевольно сел за стол лицом к двери. Надо будет - пересадят. За окном в спину смотрело сквозь проваленные дома серое небо, в который раз принявшееся кропить землю мелким промозглым дождём. Время словно пошло в обратную сторону: от весны к зиме. День, начавшийся слишком рано, оказался слишком долгим. Немец положил ладони на стол. Он смотрел на свои руки, будто они были чужими: не чувствуя ни гладкой поверхности дерева, ни промозглого воздуха. В комнате было едва ли теплее, чем на улице.Людвиг услышал, как за дверью стремительно приближаются по коридору шаги, как торопливо вскакивают приставленные его сторожить солдаты. Вот и пришли. Скрипнули петли -- на пороге стоял Брагинский. Немец не удивился, словно ждал именно его. Через плечо русского Людвиг мельком увидел свой уходящий прочь караул. Заперев дверь, Иван прошёл внутрь. Лёгкий шаг победителя и как будто сдавленные тяжёлой судорогой плечи; на правой руке белый, ещё свежий бинт, туго оплетающий кисть и уходящий вверх, под рукав пальто. Брагинский сел напротив, чуть поморщившись, осторожно опустил на стол перевязанную руку. Немец отвёл взгляд.Он внимательно рассматривал свои кисти. Тщательно вымытые - мылом, песком -- бледные, с коротко, под кожу, остриженными, чуть посиневшими ногтями. Видимо, в комнате действительно холодно. Людвиг всё ещё чувствовал на них гарь и пепе

Координаты: 1589 год; 0.3 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 53, для 10-х, 12-х классов.

20 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 VIII. Два плюс четыре.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Значит, нету разлук.Существует громадная встреча.Значит, кто-то нас вдругв темноте обнимает за плечи,и полны темноты,и полны темноты и покоя,мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою.Как легко нам дышать,оттого, что подобно растеньюв чьей-то жизни чужоймы становимся светом и теньюили больше того --оттого, что мы всё потеряем,отбегая навек, мы становимся смертью и раем.Иосиф Бродский, "От окраины к центру" 1962.Тишина и непроглядная темнота, в которой будто всё ещё бродило обманчивое эхо сбившегося прерывистого дыхания, шороха простыней и оборвавшихся на вдохе слов. Вчерашние рассуждения -- сегодняшние шаги. Уже ненужные жесты -- давно понятные мысли. Мысли -- теперь то ли похожие, то ли просто общие. Так прошлое незаметно и мягко вплетается в память, оставаясь навсегда недавним и чувственным. Всегда близким. Людвиг лежал с закрытыми глазами, слушая дыхание: собственное и очень тихое, едва различимое - Ивана. Потом, много позже, он научится чувствовать его сразу, без смешного и одновременно страшного детского удивления: дышит ли? - Слышишь?Иван коснулся губами его виска. Голос севший и чуть хриплый. Сквозь ложное эхо с трудом прорывается не скрадываемое тишиной мягкое тиканье часов. Людвиг открыл глаза и, чуть отстранившись, повернул голову. Посмотрел на Ивана. В темноте невозможно было различить его лица - только тусклый, скорее ощущаемый, чем видимый, неверный отсвет в глазах.- Что?- Снег идёт.Людвиг прислушался. Вокруг была тишина. В них, между ними, за стенами дома. Наверное, это и есть звук падающего снега. Он шёл всё это время, осторожно пробираясь по Берлину, идя след в след по длинной рваной веренице их следов, тянущихся от площади Александра до дома Людвига. Прошёл перекрёсток, извилистые улицы, широкий тротуар. Точь-в-точь повторил глубокий размашистый и блестящий след: здесь, уводя банку, Иван поскользнулся и чуть не расшибся, но вовремя успел ухватиться за фонарный столб. Снег прошёл весь путь, от площади до порога, надёжно и молчаливо укрывая все следы. Людвиг улыбнулся.- Скоро Рождество.- Через две недели, - помолчав, ответил Иван.- Через три дня.Людвиг вдруг подумал о том, насколько сильно иногда разделяет государства крохотный промежуток в две недели, зачастую превращающийся в пропасть из предрассудков и необдуманных слов. Или насколько незначительным он может стать.Перевернувшись на живот, Иван уткнулся носом в шею Людвига и тихо пробормотал:- Сто лет не отмечал рождество...- Сто?- Ладно, пятьдесят пять. Всего пятьдесят пят

Координаты: 1428 год; 0.16 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 62, для 8-х и 9-х классов.

30 k

2010-10-12

Читать главу
К книге Страница автора

 Чуть отшатнувшись, Людвиг обернулся, но прохожий уже смешался с толпой.

Писатель: Борщ Урановый

Входит в цикл: “Роман”

Глава в томе: Стена рассыплется на части

Случайный абзац

Эпилог.

Долгожданный сон очень грубо и нелюбезно оборвал телефон. Не открывая глаз, надеясь, что всё это часть сна и можно пока не просыпаться, Иван нащупал в кармане кирпич мобильника и, ткнув на зелёную, сказал традиционное "да". Едва не подвёл хриплый спросонья голос.- Брагинский, ты опять за старое? Ты бы их ещё до Тбилиси довёл!Сонно улыбаясь, Иван потянулся на неудобном кожаном диване -- подарок Альфреда, конечно же; окончание холодной войны совсем не означало, что они должны были прекратить мелкое пакостничество и большие дурацкие шутки в адрес друг друга -- и, хрустнув всеми суставами разом, блаженно застонал. Лежавшая на коленях газета соскользнула на пол.- И тебе доброе утро, Людвиг.На другом конце линии Людвиг нервно кашлянул, но быстро взял себя в руки и продолжил нотацию.- Четыре часа дня -- какое утро?- Позднее утро, -- Иван растирал свободной рукой затёкшую шею. -- Это хорошо, что ты разбудил. Мне через два часа на расстрел. В смысле, на поклон. К царю. Он только-только домой вернулся, рвет и мечет; а я тут решил почитать, что обо всём происходящем думает Альфред -- так смеялся, что не заметил, как заснул.Людвиг хмыкнул, но уже с меньшим раздражением.- Всё тебе шутки, Иван.- По сравнению с тем, что творилось с газетами, пока я расшатывал линию Маннергейма, нынешние статьи выглядят как-то неубедительно.- Для пущей убедительности тебе осталось спасти Южную Осетию ещё раз. И весь грузинский народ вместе с ней, -- Людвиг напряжённо усмехнулся. -- И как мне теперь высказываться о тебе в Евросоюзе? Моих комментариев очень ждут. Особенно представители прибалтийских стран.- Не знаю, -- Иван беспечно пожал плечами, как будто Людвиг мог это видеть. -- Расскажи им что-нибудь.- Боюсь, моему очередному "что-нибудь" не поверят.Послышался звонкий сухой шорох переворачиваемой страницы -- судя по всему, они читали одну и ту же газету.- Да ладно, -- Иван потянулся к стоящему перед диваном низенькому столику и, взяв большую кружку, заглянул внутрь. На дне была остывшая и загустевшая кофейная жижа. -- Я бы тебе поверил. Например, с той историей про Луну я тебе ещё тогда поверил. А вот Альфреду не верю до сих пор.Поболтав кружкой, Брагинский одним махом выпил остатки кофе и, поморщившись, содрогнулся всем телом.- Неужели поверил? -- снова газетный шорох. -- А ведь смеялся тогда громче всех.В голосе Людвига перемешивались осторожность, усталость и обеспокоенность. Как если бы он сам был не до конца уверен, зачем затеял этот разговор и

Координаты: 1693 год; 0.13 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 62, для 8-х и 9-х классов.