20 k

2005-04-20

Читать главу
К книге Страница автора

 Марк Шагал. Моя жизнь

Писатель: Марк Шагал

Глава в томе: Моя жизнь

Случайный абзац

* * * Вы когда-нибудь видели на картинах флорентийских мастеров фигуры с длинной, отроду не стриженной бородой, темно-карими, но как бы и пепельными глазами, с лицом цвета жженой охры, в морщинах и складках? Это мой отец. Или, может, вы видели картинки из Агады — пасхально-благостные и туповатые лица персонажей? (Прости, папочка!) (Агада (ивр.) —притча, повествование, сказка. Так же назывались иллюстрированные печатные сборники пасхальных молитв и предписаний) .Помнишь, как-то я написал с тебя этюд. Твой портрет должен походить на свечку, которая вспыхивает и потухает в одно и то же время. И обдавать сном. Муха — будь она проклята — жужжит и жужжит и усыпляет меня. Надо ли вообще говорить об отце? Что стоит человек, который ничего не стоит? Которому нет цены? Вот почему мне трудно подыскать слова. Мой дед, учитель в хедере, не нашел ничего лучшего, чем с самого детства определить своего старшего сына, моего отца, рассыльным к торговцу селедкой, а младшего — учеником к парикмахеру. Конечно, в рассыльных отец не остался, но за тридцать два года не пошел дальше рабочего. Он перетаскивал огромные бочки, и сердце мое трескалось, как ломкое турецкое печенье, при виде того, как он ворочает эту тяжесть или достает селедки из рассола закоченевшими руками. А жирный хозяин стоит рядышком, как чучело. Одежда отца была вечно забрызгана селедочным рассолом. Блестящие чешуйки так и сыпались во все стороны. Иногда же его лицо, то мертвенно-, то изжелта-бледное, освещалось слабой улыбкой. Что это была за улыбка! Откуда она бралась? Отца словно вдувало в дом с улицы, где шныряли темные, осыпанные лунными бликами фигуры прохожих. Так и вижу внезапный блеск его зубов. Они напоминают мне кошачьи, коровьи, все, какие ни на есть. Отец представляется мне загадочным и грустным. Каким-то непостижимым. Всегда утомленный, озабоченный, только глаза светятся тихим, серо-голубым светом. Долговязый и тощий, он возвращался домой в грязной, засаленной рабочей одежке с оттопыренными карманами — из одного торчал линяло-красный платок. И вечер входил в дом вместе с ним. Из этих карманов он вытаскивал пригоршни пирожков и засахаренных груш. И бурой, жилистой рукой раздавал их нам, детям. Нам же эти лакомства казались

Координаты: 910 год; 0.15 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 69, для 8-х и 9-х классов.

41 k

2005-04-20

Читать главу
К книге Страница автора

 Однако мои таланты

Писатель: Марк Шагал

Глава в томе: Моя жизнь

Случайный абзац

* * * Вы видали нашу Двину в дни осенних праздников? Мостки уже разобраны. Больше не купаются. Холодно. По берегам евреи стряхивают в воду свои грехи. Где-то в темноте плывет лодка. Слышны всплески весел. Глубоко в воде, вверх ногами, покачивается отцовское отражение. Он тоже вытряхивает из своей одежды все грехи до пос ледней пылинки. В эти праздники меня будили в час или в два часа ночи, и я бежал петь в синагогу. И зачем это надо нестись куда-то ни свет ни заря? То ли дело нежиться в постели. Множество народу спешит во тьме в синагогу, прогоняя сон. Вернуться домой и поспать они смогут только по окончании молитвы. Утренний чай и сласти, похожие формой и цветом на восточные сокровища; красиво расставленные блюда; возглашаемые над столом молитвы, без которых нельзя начать торжественную трапезу. А накануне вечером трапеза священного Судного Дня. Курица, бульон. Сияющие свечи видны издалека. Их понесут в синагогу. Уже несут. Белые стройные свечи, свечи мольбы и покаяния. Они зажжены во имя умерших, за маму и отца, за братьев, деда, за всех покоящихся в земле. Сотни свечей в ящиках с землей, словно пламенеющие гиацинты. Пламя растет и разгорается. А рядом с ними лица, бороды, белые фигуры теснятся стоя, сидя и склонившись. Отец, сутулый, задыхающийся, собирается в синагогу, и перед уходом показывает матери загнутые страницы в молитвеннике: "Вот отсюда досюда". Он садится за стол, отчеркивает нужные места карандашом или ногтем. И пишет в уголке: "Начинай здесь". В особо драматическом месте помечает: "Плачь". В другом: "Слушай кантора". И мама шла в синагогу, уверенная, что не станет рыдать невпопад. В крайнем случае — если не могла уследить за словами молитвы — она смотрела с отведенного для женщин балкона вниз. В положенном месте, где отмечено "плачь", она вместе с другими женщинами принималась проливать священные слезы. Щеки краснели, по ним скатывались влажные бриллиантики и капали на страницы. Папа весь в белом. Каждый год в великий день Йом-Кипур он казался мне пророком Илией. Лицо его от слез желтее обычного, с каким-то кирпичным оттенком. Он плакал просто, тихо, без ужимок и вовремя. Без театральных жестов. Только вскрикивал порой "Ох-хо!", поворачиваясь к соседям, чтобы призвать их к тишине во время молитвы или попросить понюшку табаку. Я же убегал из синагоги и забирался в сад. Перелезал через забор и срывал зеленое

Координаты: 1027 год; 0.12 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 72, для 13 лет (7-й класс).

41 k

2005-04-20

Читать главу
К книге Страница автора

 Забыл, как называется

Писатель: Марк Шагал

Глава в томе: Моя жизнь

Случайный абзац

кроме рисования? Но работать в лавке, как отец, я тоже не мог, просто не хватило бы физических сил ворочать тяжеленные бочки. В общем-то я был даже рад, что годился только в художники и ни на что другое не был способен. Отличное оправдание: никто не заставит меня зарабатывать. И я не сомневался, что, став художником, выйду в люди. Однако чтобы жить в Петербурге, нужно было иметь не только деньги, но еще и особый вид на жительство. Я еврей. А царь установил черту оседлости, которую евреи не имели права преступать. Через знакомого купца отец достал мне временное разрешение: будто бы я ехал по поручению этого купца, получать для него товар. Итак, в 1907 году я отправился навстречу новой жизни в новом городе.

Координаты: 833 год; 0.2 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 70, для 8-х и 9-х классов. Диалогов: 10%.

41 k

2005-04-20

Читать главу
К книге Страница автора

 Моя жизнь | Глава 4

Писатель: Марк Шагал

Глава в томе: Моя жизнь

Случайный абзац

в академии "Ла Паллет" ("Палитра"). Лот Андре (1885 — 1962) — французский художник, сочетавший в своем творчестве элементы кубизма и неоклассицизма. Моро Люк-Альбер (1882 — 1948) — французский художник круга Сегонзака. Делоне Робер (1895 — 1941) — французский художник, основоположник французского кубофутуризма, названного Аполлинером "орфизмом". От кубизма этот стиль отличался не только динамизмом, но и красочностью, использованием спектрально-чисгых тонов. Салъмон Андре (1881—1969) — французский поэт и критик авангардистского направления. В юности жил в России, являлся автором нескольких книг о современном русском искусстве, неоднократно писал о Шагале.) Помню суетливого Делоне. Вот кого я плохо понимал. Его картины в Салоне

Координаты: 1313 год; 0.16 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 67, для 8-х и 9-х классов. Диалогов: 2%.

41 k

2005-04-20

Читать главу
К книге Страница автора

 Что делать ?

Писатель: Марк Шагал

Глава в томе: Моя жизнь

Случайный абзац

* * * Улыбающийся нарком Луначарский принимает меня в своем кабинете в Кремле. Когда-то в Париже, перед самой войной, мы с ним встречались. Он тогда писал в газеты. Бывал в "Улье", зашел и ко мне в мастерскую. Очки, бородка, усмешка фавна. Приходил он взглянуть на мои картины, чтобы написать какую-то статейку. Я слышал, что он марксист. Но мои познания в марксизме не шли дальше того, что Маркс был еврей и носил длинную седую бороду. Я сразу понял, что мое искусство не подходит ему ни с какого боку. — Только не спрашивайте, — предупредил я Луначарского, — почему у меня все синее или зеленое, почему у коровы в животе просвечивает теленок, т. д. Пусть ваш Маркс, если он такой умный, воскреснет и все вам объяснит. Картины я ему показал, вернее, быстро перебрал их у него перед глазами. Он улыбался и молча записывал что-то в блокнот. По-моему, эта встреча должна была решительно настроить его против меня. И вот теперь он торжественно посвящает меня в новую должность. В Витебск я возвращаюсь накануне первой годовщины октябрьской революции. У нас, как и в других городах, готовились встретить праздник, надо было развесить по улицам плакаты и лозунги. Маляров и мастеров по вывескам в Витебске хватает. Я собрал их всех, от мала до велика, и сказал: — Вы и ваши дети станете на время учениками моей школы. Закрывайте свои мастерские. Все заказы пойдут от школы, а вы распределяйте их между собой. Вот дюжина образцов. Их надо перенести на большие полотнища и развесить по стенам домов, в городе и на окраинах. Все должно быть готово к тому дню, когда пойдет демонстрация с флагами и факелами. Все мастера — бородатые как на подбор — и все подмастерья принялись перерисовывать и раскрашивать моих коз и коров. В день 25 октября ветер революции раздувал и колыхал их на всех углах. Рабочие проходили мимо с пением "Интернационала". Глядя на их радостные лица, я был уверен, что они меня понимают. Ну а начальство, комиссары, были, кажется, не так довольны. Почему, скажите на милость, корова зеленая, а лошадь летит по небу? Что у них общего с Марксом и Лениным? Иное дело гипсовые бюсты, которые наперебой заказывали скульпторам-недоучкам. Боюсь, их всех давно размыло витебскими дождями. Бедный мой Витебск! Когда в городском саду воздвигали одно такое изваяние, дело рук учеников моей школы, я стоял за кустами и посмеивался. Где теперь этот Маркс? Где скамейка, на которой я когда-то целовался? Куда мне сесть и скрыть свой позор? Но одного Маркса было мало. И на другой улице установили вто

Координаты: 1024 год; 0.29 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 70, для 8-х и 9-х классов. Диалогов: 3%.

22 k

2005-04-20

Читать главу
К книге Страница автора

 Наркомпрос предложил

Писатель: Марк Шагал

Глава в томе: Моя жизнь

Случайный абзац

Мне предложили расписать стены в зрительном зале и исполнить декорации для первого спектакля. "Вот, — думал я, — вот возможность перевернуть старый еврейский театр с его психологическим натурализмом и фальшивыми бородами. Наконец-то я смогу развернуться и здесь, на стенах, выразить то, что считаю необходимым для возрождения национального театра". Предлагал же я актеру Михоэлсу сделать грим — маску с одним глазом. Словом, я взялся за дело. Для центральной стены написал "Введение в новый национальный театр". На других стенах, на потолке и на фризах изобразил предков современного актера: вот бродячий музыкант, свадебный шут, танцовщица, переписчик Торы, он же первый поэт-мечтатель, и наконец пара акробатов на сцене. На фризах красовались накрытые скатертями столы, уставленные яствами, блюдами с пирогами, фруктами. Я ждал, как примет меня труппа. И про себя умолял режиссера и снующих артистов: "Только бы нам поладить. Вместе мы одолеем эту рутину. Совершим чудо!" Актерам я пришелся по душе. Они делились со мной кто куском хлеба, кто миской супа, а кто улыбкой и надеждой. Грановский медленно изживал увлечение Рейнхардтом и Станиславским и нащупывал новые пути. Я видел, что он витает где-то в своем мире. Правда, он никогда, не знаю уж почему, не был со мной откровенен. Да и я не

Координаты: 1563 год; 0.17 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 90, для 12 лет (6-й класс).