10 k

1928-01-01
upd 2020-08-19

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Г. П. Федотов. Святой Филипп, Митрополит Московский

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Аннотация

YMCA-Press. Париж, 1927.

Случайный абзац

YMCA-Press. Париж, 1927. Небольшая книга Федотова имеет, по моему мнению, чрезвычайное значение. Автор подверг в ней пересмотру вопрос не только о взаимоотношениях между Церковью и Государством в царствование Ивана Грозного, но о всем содержании этого царствования. Его книга — реакция против того, что принято, по какому-то недоразумению, считать "научной" трактовкой истории, т. е. подведения исторической реальности под отвлеченные категории формальных наук, как: теория права, социология, политическая экономия. Так вместо Ивана Грозного получалась "государственная необходимость", вместо митрополита Филиппа — "боярская" (или "феодальная") "реакция"; живые, подлинные люди обращались в "представителей" или "носителей" тех или иных "начал" или "общественных слоев" или тому подобных мнимых величин, иными словами, попросту куда-то исчезали за пределы поля зрения историков. Почему, в самом деле, "государственное начало" требовало всех тех гнусностей, которые проделывались над запуганным и беззащитным народом (отнюдь не над одними лишь "феодалами") Басмановыми, Штаденами, Скуратовыми? Но для "науки" эти гнусности представлялись какими-то adiafora, они относились к плану, не имевшему ничего общего с "эволюцией" социально-политических отношений, и потому все равно что не существовали. Со св. Филиппом дело обстояло также весьма просто: достаточно было знать, что он принадлежал к боярскому роду, чтобы "свести" его подвижничество и его подвиг к "феодальной реакции" и тем самым лишить ее ее собственного интереса. При таком отношении к историческим реальностям они обращаются в простые "примеры", сами по себе безразличные и легко заместимые. Схема, под которую реальности таким способом подгоняются, остается тем, чем и раньше была, историю легко выразить в небольшом числе формул [Рожков, сделавший это, был только последовательнее многих других]). Овладеть историческим материалом значило до такой степени без остатка разнести его по "категориям", чтобы в нем уже более не представлялось никакой нужды, чтобы его можно было попросту забыть. Федотов принадлежит к петербургской школе историков, отличительной чертой которых является стремление вернуть истории ее самостоятельное значение. Он индивидуализирует и самого Грозного, и опричнину, и Филиппа — и именно это позволяет нам перейти не к "социологическим" и не к "публично-правовым", но к историческим обобщениям, более того: прямо-таки наталкивает на них. Наметить эти обобщения — значит дать оценку книги Федотова (анализиро

Координаты: 1509 год; 0.21 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 45, для студентов. Диалогов: 7%.

6 k

1930-01-01
upd 2020-08-14

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Андрей Белый. Ритм как диалектика. Москва, 1929

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

Примечания Впервые — "Современные записки". 1930. No 43. С. 501-503. С. 437. В частности, превосходно выяснено отношение темы "Медного всадника" к раздумьям Пушкина о декабристах... об этом есть очень обстоятельная статья Благого в "Печати и революции" за 1926 год... — См.: Благой Д.Д. Миф Пушкина о декабристах (социологическая интерпретация "Медного всадника") // Печать и революция. 1926. No 4. С. 5-23. No 5. С. 15-33. С. 438. В "Я помню чудное мгновенье" поэт — не впервые и не в последний раз — подходит к проблеме Мадонны. Ее разработка проходит через всю поэзию Пушкина. Белый (и это — после Достоевского!) этого не понял... — Бицилли имеет в виду знаменитую речь Достоевского о Пушкине, где говорилось о Татьяне как о "типе положительной красоты", "апофеозе русской женщины", который позже уже "не повторялся в нашей художественной литературе" (см.: Достоевский Ф.М. Пушкин. (Очерк) // ПСС. Т. 26. С. 140).

Координаты: 1667 год; 0.4 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 58, для 10-х, 12-х классов. Диалогов: 13%.

6 k

1931-01-01
upd 2020-08-14

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Ив. Бунин. Божье древо

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Аннотация

Изд. "Современные записки", Париж, 1931.

Случайный абзац

Ив. Бунин. Божье древо. Изд. "Современные записки", Париж, 1931. У Леонардо да Винчи среди его рассуждений о живописи есть замечательное место, где он критикует мнение Боттичелли: "Этот последний утверждает, что изучать пейзаж совершенно лишнее, так как достаточно бросить в стену губку, напитанную различными красками, и получится пятно, в котором можно увидеть прекрасный пейзаж. Действительно, в таком пятне можно усмотреть материал для каких угодно фантазий, например, головы людей, различных животных, битвы, скалы, моря, облака, леса и тому под. Но хотя такие пятна и дают материал для художественных замыслов, они не позволяют представить себе что-либо в законченной частности. Такой художник должен писать весьма скверные пейзажи". Здесь классически выражено различие между истинным изобразительным искусством и поддельным и классически формулирован метод этого искусства. Казалось бы — Боттичелли прав. Ведь искусство, всякое искусство, только и существует благодаря усмотрению "всего во всем". Да, но Леонардо верно понял, что главное дело в том, как "все во всем" усматривается. У Ю. Олеши, писателя-живописца уже прославленного (нередко, и справедливо, его называют вместе с В. Сириным — и действительно они очень похожи друг на друга), есть "переулочек", который "идет суставчиками". Вот герой романа и движется по этому переулочку "ревматизмом". Писатель отправляется от изучения возможных сочетаний слов. Иногда все строится на сопоставлениях слов, по происхождению и по смыслу ничего общего между собою не имеющих, но созвучных. Так пишут иногда даже очень талантливые, но безответственные писатели, например Андрей Белый, Цветаева, Пастернак. Таким способом открывать все во всем — дело самое простое. Стоит только как следует насобачиться. Я намеренно употребляю это нелитературное слово, так как оно как раз и выражает, что такое "прием" словесного живописания в его отличии от метода. Метод же существует только один: изучение не средства выражения, а самого материала, вещей и их форм — метод Леонардо. Только тогда художнику открываются индивидуальные свойства форм и степени сродства между последними. И тогда средства — у писателя — слова — сами собою приходят. Мне кажется, что в этом тайна исключительного совершенства словесной живописи Бунина, действительно разрешившего задачу, которую тот же Леонардо считал для художника слова непосильной.

Координаты: 1060 год; 0.2 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 56, для 10-х, 12-х классов. Диалогов: 8%.

4 k

1931-01-01
upd 2020-08-14

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Ив. Бунин. Тень птицы

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Аннотация

Изд. "Современные записки", Париж, 1931.

Случайный абзац

Изд. "Современные записки", Париж, 1931. Начинаешь читать "Тень птицы", доходишь до описания отплытия парохода из одесского порта — и сразу же магия бунинского слова оказывает свое неотразимое действие: с читателем происходит приблизительно то же самое, что при приступе к "Войне и миру" или к "Анне Карениной". Толстой вводит нас в семью, и вот она уже — наша семья, мы уже в ней живем, и нам кажется, что жили в ней с детства, как ее неотрывная часть. Вместе с Буниным мы проделываем его паломничество, видим посещенный им Восток так, как если бы он в "самом деле" был нам показан. И все время, покуда длится чтение, переживается и еще одно: особенное чувство путешествия, отрыва от привычной жизни, отрадное и жуткое сознание одиночества и вместе приобщения к другим мирам, загадочное ощущение своего, доселе неведомого, "чистого" "я" — все то, что иногда заставляет нас бессознательно, инстинктивно стремиться к странствованиям, скитаниям, гонит нас вон из дому. Этот инстинкт романтический по преимуществу — и не случайно тема "дороги" была преобладающей в литературе романтики. Невольно напрашивается сопоставление Бунина с величайшим, может быть, представителем романтики, Шатобрианом. Сопоставление именно авторов, а не книг, ибо как раз та книга Шатобриана, которая по содержанию ближе всех стоит к "Тени птицы" — его Itinraire de Paris Jerusalem, — меньше всех других напоминает бунинскую. Ведь и Шатобриан был представителем "дворянского оскудения"; и ему, казалось, самой судьбой было предназначено стать эмигрантом и скитальцем; и у него тот же скорбный пафос бездомности и, вероятно, связанная с ним та же острота восприятия мира, всегда более свойственная тому, кто ощущает себя в нем гостем, нежели тому, кто в нем расположился хозяином.

Координаты: 1167 год; 0.33 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 67, для 8-х и 9-х классов. Диалогов: 11%.

9 k

1931-01-01
upd 2020-08-11

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Державин

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Аннотация

Рецензия на биографию Гавриила Державина, изданная Владиславом Ходасевичем в 1931 г.

Случайный абзац

Недавно вышла биография Державина, написанная В. Ходасевичем, печатавшаяся с сокращениями в "Современных записках". Мне она представляется одной из самых содержательных, полезных и нужных книг по русской литературе, какие только были изданы за последнее время. Автор интенсивно использовал мемуары и исследования, мало кому доступные и воссоздал с необыкновенной правдивостью, проникновенностью и наглядностью образ одного из значительнейших и привлекательнейших русских людей. Прибавлю притом, что это первая литературно-обработанная биография Державина.

Координаты: 1188 год; 0.26 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 50, для студентов.

8 k

1932-01-01
upd 2020-08-19

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Бор. Зайцев. Жизнь Тургенева. Париж, 1932

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

О Тургеневе-человеке писано мало. Существует книга Гутьяра, добросовестная, полезная, но поверхностно и шаблонно апологетическая. Прекрасная работа И.М. Гревса возникла как отповедь обывательски-сплетническим версиям об отношениях между Тургеневым и г-жой Виардо; им проф. Гревс противопоставил свой "миф" об этих отношениях. Б. Зайцев задался целью изобразить конкретного Тургенева. По-видимому, это ему вполне удалось. По крайней мере, его Тургенев производит впечатление, аналогичное тому, какое остается от тургеневских произведений, если читать их, отрешившись от представлений, созданных о них русской критикой: все написанное Тургеневым поэтично, изумительно умно, тонко, высоко художественно, высоко культурно — и в то же время читателю от них как-то не по себе. Чувство какой-то неловкости испытывали и люди, находившиеся в общении с самим Тургеневым. Жизнь Тургенева сводится к его безрадостному, безблагодатному роману с Виардо, перемежавшемуся какими-то неизменно ничем не оканчивавшимися покушениями на "роман", — роману, несомненно, целиком захватившему человека, но вместе с тем лишенному того, что облагораживает и осмысливает подобные отношения: не было трагедии, ибо не было борьбы. Очень тонко и проникновенно толкует Б. Зайцев в свете этого романа произведения Тургенева, большинство которых развивает все ту же тему: непонятной, неотразимой, недоброй, — но без злой воли и без ответственности, — не встречающей отпора власти одной души над другою; и хорошо выяснена, так сказать, предопределенность Тургенева к тому, чтобы этой власти подчиниться, его обреченность своему фатуму. Судьба человека — ключ к тайне его характера. Было в Тургеневе что-то "нежилое", как верно замечает Зайцев, то, что делало Тургенева, без всякого, казалось бы, повода с его стороны, непереносимым для жизненных людей, что было причиной его стольких тяжелых, обидных для него, мучительных столкновений, разрывов, размолвок с ними. Об этом Б. Зайцев говорит очень правдиво, хотя осторожно, деликатно, подчас смягчая краски, кое о чем умалчивая. Так, он рассказывает о том, как Тургенев помирился с Толстым и посетил его в Ясной Поляне: "И гость и хозяин остались довольны друг другом, — а на зрителя двух славных жизней хорошо действует, что достойно заканчивались долгие их сложные драматические отношения". Но как раз ко времени, когда Тургенев гостил у Толстого, относится запись в дневнике последнего о нем: "какой-то задира несносный". Настоящего примирения не было. С тургеневской, если можно

Координаты: 243 год; 0.31 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 67, для 8-х и 9-х классов. Диалогов: 9%.

23 k

1936-01-01
upd 2020-08-16

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Якорь. Антология зарубежной поэзии

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Аннотация

Сост. Г. В. Адамович и М. А. Кантор. Париж, 1936.

Случайный абзац

С. 453. Составители Г.В. Адамович и М.Л. Кантор... — Кантор Михаил Львович (1889-1970), поэт, журналист, издатель. Главный редактор "Звена". Вместе с Адамовичем издавал журнал "Встречи" (1934); выпущенный ими "Якорь" — первая антология поэзии русского зарубежья. Единственный поэтический сборник Кантора — "Стихи" (Париж, 1968). Сохранились письма Бицилли к Кантору 1927, 1928, 1935 годов (Гуверовский институт, Архив Глеба Струве, Box 93-9, Box 94-6). С. 453. Вся поэзия покойного Поплавского... — Поплавский Борис Юлианович (1903-1935), поэт, прозаик, в эмиграции — один из наиболее ярких представителей "русского Монпарнаса". Автор поэтических сборников "Флаги" (1931), "Снежный час" (1936), "В венке из воска" (1938), "Дирижабль неизвестного направления" (1965).

Координаты: 1437 год; 0.15 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 57, для 10-х, 12-х классов. Диалогов: 3%.

8 k

1937-01-01
upd 2020-08-14

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Иван Бунин. Освобождение Толстого

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

По человеческому разумению, или — или. Или "мир как воля и представление", или — "исповедание веры савойского викария". Или "нирвана", растворение "я" во Всеедином, т. е. отрицание личного бессмертия, или — августино-дантовский Град Божий, единение чистых душ в их любви к личному Богу. Разумное примирение одного с другим исключается. Разум требует выбора. А в то же время человеческое сознание в течение веков мучительно и настойчиво домогается какого-то синтеза — "разума" и "сердца" или, пользуясь древними терминами, сейчас восстановленными, хотя в несколько ином значении, — освобождения "духа и души". Толстой этого духовного опыта не пережил. Но если взглянуть на все его творчество в свете удивительной бунинской легенды, станет ясно, что именно к этому опыту он шел.

Координаты: 118 год; 0.38 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 66, для 8-х и 9-х классов. Диалогов: 6%.

5 k

1937-01-01
upd 2020-08-14

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Георгий Иванов. Отплытие на остров Цитеру

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Аннотация

Избранные стихи. 1916-1936. Петрополис, 1937.

Случайный абзац

Мне кажется, что это жизнеощущение — сейчас общее не только для нас, эмигрантов, но для всех сознательных людей, переживших смерть Европы, увидевших, что мир вступил в какой-то совершенно новый — и, надо сказать, довольно-таки отвратительный — "эон", в котором человеку, как он понимался со времен Христа и Марка Аврелия, нет места. Это жизнеощущение — источник всей поэзии Г. Иванова. Подлинность ее — вне сомнений, так как в ней выражено переживание, которое в отличие от стольких других переживаний, составлявших в течение веков темы для поэтического творчества, обыкновенной речью выражено быть никак не может. Читая "Отплытие", мы понимаем — в полном значении этого слова — то, что лишь смутно ощущалось нами. Как это достигнуто? В чем состоит это тайнодействие поэзии? Конечно же, только в одном — в проникновении в тайну слова, состоящую в какой-то несомненной, хотя необъяснимой связи между его "внешней" и "внутренней" формой. Реальность поэзии — неопровержимое свидетельство наличности этой связи. "Сейчас садовник говорит: насилу столковался. Не правда ли — странно? Куются якоря, а не столы. Как же связаны эти глаголы — ковать и толковать?.. Мы говорим словами, которых не понимаем. Вот, например, как образовались глаголы просить и бросить?" Чьи это слова? Андрея Белого? Цветаевой? Нет, — ненавистника новейшей поэзии и поэтики символистов, однако величайшего поэта, т. е. художника слова, Толстого (из записей М. Горького). Можно было бы привести из сборника Г. Иванова множество примеров переосмысления слов, усугубления их смыслов путем подчеркивания их "внешней" формы, что достигается сочетанием сродно звучащих слов: голубок — клубок — глубок..., снова уснуть... и слишком устали и слишком мы стары... и т. д. [Позволю себе привести аналогичный пример замечательного, так сказать, поэтического каламбура у другого выдающегося поэта наших дней, Л.Червинской: "Ничего не принимая, принимая все за всех" ("Рассветы", 1937)]. К "внешней" форме относится также и ритмическая структура слов и словосочетаний. В ее использовании Г. Иванов проявляет не меньшее мастерство. Особенно удачно в этом отношении стихотворение "Уж рыбаки вернулись с ловли...", где постоянное нарушение основного размера удивительно гармонирует с образами "тревожных волн", "беспокойных ветвей", за которыми "приподнимается (NB: не — поднимается, как сказал бы всякий; надо почувствовать этот смысловой оттенок) луна". С этой точки зрения мне кажется неудачей 1-я строфа стихотворения "Я не пойду искать из

Координаты: 2000 год; 0.3 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 76, для 13 лет (7-й класс). Диалогов: 7%.

3 k

1938-01-01
upd 2020-08-14

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Юрий Иваск. Северный берег. Варшава, 1938

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

Юрий Иваск. Северный берег. Варшава, 1938. Первое стихотворение этого маленького сборника посвящено Баратынскому. К Баратынскому преимущественно восходит, как кажется, вся поэзия Иваска: та же "философическая" направленность, те же "гамлетовские" вопросы о смысле жизни и смерти, о значении и правах разума, та же тоска о каком-то "разрешении всех загадок", о том, что могло бы примирить сознание с действительностью. И лучшие стихотворения в сборнике ("Сосны", "И в ноябре они бывают") звучат как-то "по Баратынскому". От Баратынского, вероятно, и пристрастие к "тяжелым" по своей звуковой оболочке, выражающей "тяжесть" мысли, словам — "Белый тускл полусвет..." (Баратынский), "...И взываю средь волн и толп..." ("Славы и величия вечер..."). Вообще чувство таинственного сродства между формою слова и его смыслом, по-видимому, у Иваска очень повышенно — и в этом отношении он идет значительно дальше, чем поэты классического периода, предшественники символистов, каковыми были Баратынский и Тютчев, — подчас, на мой, по крайней мере, взгляд, чересчур далеко, впадая в увлечение своего рода упражнениями в словесной магии. Примером является стихотворение "Вождь...". Но, с другой стороны, это внимательное отношение к звуковой оболочке слова нередко обуславливает у Иваска несомненные удачи — например, пользование приемом аллитерации в последней строфе стихотворения "В сумерках локон...", где все слова начинаются с "с", и где создающееся таким образом впечатление свиста зимней метели подкрепляет впечатление, возникающее из смыслового сочетания слов ("Скоро в силе и славе Синие сияя снега Север свобода саван Смерти суровый сон"), и где все это вполне гармонирует с намеренным нарушением привычного синтаксиса (это подчеркнуто и отсутствием знаков препинания), что тоже всецело мотивировано: речь идет о последнем свершении, о переходе в другой, загробный, план бытия, где уже нет законов логики. Для умонастроения автора очень характерно его стихотворение "Нет, не родина, родной язык Счастья одинокого дороже", особенно заключительные строки: "И все ближе и прекрасней — строже Тайна сказанных когда-то слов". Мне, однако, представляется, что с этим влечением к сказанным когда-то словам связан один недостаток у автора — пристрастие к архаизмам в том, что относится к словарю и к построению речи. То, что для Баратынского было в языке еще вполне современно, нами иной раз воспринимается уже как отжившее и, значит, само по себе останавливающее внимание, т. е. выпадающее из словесной т

Координаты: 1167 год; 0.63 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 60, для 10-х, 12-х классов. Диалогов: 14%.

4 k

1938-01-01
upd 2020-08-14

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 В. Смоленский. Наедине

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Аннотация

Изд. "Современные записки", Париж, 1938.

Случайный абзац

В. Смоленский. Наедине. Изд. "Современные записки", Париж, 1938. Позволю себе начать с "критики" — дальше будет видно почему. (Любовь) "над твоею душой... расцветает... разгораясь над сердцем..." "...Молчи, душа... привыкай... и сердце приучи..." Сердце в этих контекстах не орган тела, а синоним души. Здесь, значит, тавтология, причем во втором случае тавтология — в ущерб логике. "Никому не скажешь, скроешь, спрячешь" — опять тавтология. "Копи надежды и мечтанья..." Копить можно мечты, а не мечтанья: мечтанье — отглагольное существительное, выражающее действие, а не его результат. Обе эти категории промахов сводимы к одной: невнимательное отношение к прямому и точному смыслу слова, приблизительность речи, готовность пожертвовать очень многим ради рифмы, размера, иногда — "чувства". В этом общем грехе современной русской поэзии повинен, по всей вероятности, главным образом Блок (у В. Смоленского, во всяком случае, блоковские реминисценции на каждом шагу). Впрочем, в большей или меньшей степени это приложимо едва ли не ко всей русской поэзии после Пушкина, Баратынского, Тютчева. Исключения: Анненский, Ахматова; сейчас — если ограничиться новым поколением в эмиграции — Червинская, Штейгер. Здесь, значит, сила некоторой традиции, нечто постоянное, что надобно откинуть, для того чтобы судить о поэте. Дело сводится, следовательно, к тому, насколько поэт способен побороть в себе этот "прародительский" грех. Залогом этого служит, конечно, только одно: воспринимается ли, невзирая на эти недостатки, каждое данное стихотворение как поэзия, т. е. как выражение того, что в пределе невыразимо, "неизъяснимо"? Производит ли оно впечатление чего-то реального, существующего, а не просто набора слов? Подводит ли оно читателя к поэту — в отличие от фабриката, за которым мы не видим — и не имеем нужды видеть — мастера? Этому требованию стихи В. Смоленского всецело удовлетворяют. Более того: некоторые его стихотворения вполне свободны от неточностей, от излишеств, от всего, что нарушает цельность впечатления. Таковы, в особенности, "Огромный мир..." и "Вызывая ужас и смех...". В первом удивительно хорошо смелое, идущее вразрез с "поэтическими" условностями построение речи второго четверостишия ("...в котором я... вода, в которой отражается..."), строго соответствующее теме "многопланности" бытия. Начало этого стихотворения — реминисценция тютчевского "Как океан объемлет шар земной". Второе — отголосок "Двенадцати" Блока (по идейному содержанию оно, как и еще одно, вес

Координаты: 1578 год; 0.48 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 60, для 10-х, 12-х классов. Диалогов: 13%.

3 k

1938-01-01
upd 2020-08-14

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Довид Кнут. Насущная любовь. Париж, 1938

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Рецензии”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

И стало все суровее и проще, Слова — бедней, молчание — нежней... ("Нищета") Образцом мастерства словесной выразительности Кнута является первая строфа "Кафе": Два спящих старика играют в карты, Подпрыгивая, радуясь, бранясь. Сосед с математическим азартом Девицу теребит, не торопясь... И примеров этой меткости, смелости словосочетаний у него можно было бы привести немало. Но у каждой поэзии есть свои опасности. "Человеческая" поэзия, обращающаяся к "душе" скорее, чем к "духу", к нравственному сознанию, к чувству совести, как-то связана с теми формами словесного искусства, которые относятся к области риторики. Стихи этого рода легко могут быть таковы, что, когда мы их читаем, нам словно слышится, что их кто-то декламирует. Между этими стихами и нами возникает, стало быть, в нашем сознании "посредник". А это значит, что такие стихи несамодовлеющи, т. е. несовершенны. Мне кажется, что Кнуту не всегда удается избежать этой опасности (например, в последней строфе "Счастья" и в некоторых других, впрочем редких, случаях). Но судить о художнике следует по его удачам — и с этой точки зрения надо выделить особо "Поездку в Сен-Реми", вещь во всех отношениях образцовую, в которой "форма" и "содержание" совпадают нацело, в которой все слова "настоящие" и которая дает одновременно полное и эстетическое, и нравственное, и умственное удовлетворение.

Координаты: 2000 год; 0.23 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 67, для 8-х и 9-х классов. Диалогов: 5%.

58 k, 1 илл.

1956-01-01
upd 2020-08-17

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Петр Михайлович Бицилли

Писатель: Бицилли Петр Михайлович

Входит в цикл: “Об авторе”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

27 | 11 | 10 | 18 | 8 | 74 Эта таблица дает представление о том, какая огромная научно-педагогическая и организационная работа предстояла русским ученым для упорядочения занятий на трех гуманитарных факультетах. Притом не следует забывать, что в первые же годы своего пребывания в Болгарии русские ученые содействовали созданию богословского факультета и организации так называемого Свободного университета в Софии (инициатива быв. проф. международного права Киевского университета П.М. Богаевского).

Координаты: 1450 год; 0.28 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 74, для 13 лет (7-й класс). Диалогов: 2%.

Дальше