Писатель: Алданов Марк Александрович
Входит в цикл: “Публицистика и критика”
Глава в томе: Загадка Толстого
Случайный абзац
Das sich vielfach offenbart;
Klein das Grosse, gross das Kleine,
Allesnach der eignen Art.
Immer wechselnd, fest sichhaltend,
Nah und fern und fern und nah,
So gestaltend, umgestaltend—
Zum Erstaunen bin ich da.
Напротив, для Толстого-мыслителя существует только "нравственный закон". То "dasewig Eine", которому всю жизнь "удивлялся" Гёте, "звездное небо" Канта — в толстовстве не находят места. Ученые выдумали, правда, "туманные пятна", "спектральный анализ звезд", "химический состав Млечного пути", но все это — никому ни для чего не нужный профессорский вздор. Боги звездного неба, Кеплеры, Ньютоны, Леверье, для Толстого в лучшем случае — маньяки, напоминающие Пфуля, Вейротера и других немецких стратегов "Войны и мира", — только более безобидные, благодаря своей штатской профессии. Как Пфуль и Вейротер, они не лишены, быть может, специальной, ограниченной гениальности. Немецкие стратеги всю жизнь проводят за составлением диспозиций: "die erste Kolonne marschiert... die zweite Kolonne marschiert". Кеплеры весь свой век думают о том, как "der erste Planet marschiert... der zweite Planet marschiert". Пфуля и Вейротера считают гениями другие немцы-стратеги; точно так же Кеплерам поклоняются другие безобидные маньяки, а за ними публика, находящаяся во власти научного суеверия.В худшем же случае, который, Конечно, встречается гораздо чаще, небесные Пфули лишены даже ограниченной гениальности.Тогда это просто дюжинные профессора, Шмидты и Майеры, выдумавшие себе занятие, "чтобы получать больше жалованья", нестерпимо самоуверенные и чрезвычайно глупые". Когда в "Плодах просвещения" профессор Алексей Владимирович Кругосветлов тягучим, мерным голосом говорит о "пертурбациях невесомого эфира", об "энергии динамической, термической, электрической и химической" и о ее "соллицитированных проявлениях", нам совершенно ясно, что Толстому он представляется гораздо глупее, чем Вово Звездинцев и Коко Клинген, достойные члены общества поощрения разведения старых русских густопсовых собак. Профессорский жаргон "научной науки", как презрительно выражался Толстой, стоит приблизительно на том же уровне, что косноязычный вздор полуидиотического дипломата, князя Ипполита Курагина. В этом своем совершенном презрении к представителям "научной науки" Лев Николаевич идет вслед за Шопенгауэром, но гораздо дальше последнего. Немецкий философ тоже сердито удивлялся, когда слышал о необычайной гениальности Ньютона, тоже терпеть не мог профессоров и, как Толстой, не стесняя
Координаты: 749 год; 0.31 кубика адреналина.
Индекс удобочитаемости Флеша — 51, для 10-х, 12-х классов.
Похожие книги