Писатель: Шапко Владимир Макарович
Входит в цикл: “Роман”
Глава в томе: Муравейник Russia. Книга первая. Общежитие
Случайный абзац
Административная стервочка за столом сидит. Это покрепче будет табак. Гораздо. Да. Полный мужчина разводил констатирующе руки. Национал. Казах или киргиз. С лицом – как с борцовым мясистым монголом. И вот вдруг встаёт один – и выдвигает его. Работягу – столяра – в райсовет – депутатом. Разговорчивый национал уже разводил руки перед другими людьми, мгновенно уловив нить их разговора. Так инфаркт чуть не хватил человека! Чуть не умер на месте человек! Вскочил, побледнел, трясется весь,заикается, отказывается, отбивается, как может. Еле отбился. Вот вам. Одному это мёд, этакая сладостная экзекуция от общественности – эти выдвижения. Другому – стыд. Другому нехорошо. Да просто гибельно. А вы говорите: люди любят власть, награды. Правильно – любят. Но не все. Там и тут рядками покачивались в растянутых зеркалах покорные затылки людей. Тами тут высматривали себя меж ними другие люди, сидящие напротив. И тами тут недоумевающе означились в закутках зеркальные эти головоломки: где чья голова? а? Правильно. Согласен. Но когда читаешь его – возникает ощущение, что ты попал в мастерскую скульптора-модерниста. В воздухе перед собой национал очерчивал, оглаживал слова свои ладонями. Как будто преподносил слушающим (теперь уже Философу и Собеседнику) только что рождённых им, националом, розовых младенцев. Бывали? Я бывал. Кругом на столах какие-то лотки, типа обмелевших гробов, в которых лежат укороченные скелеты, смахивающие на противогазы. Горками черепа громоздятся. Большие расчленённые трупы свисают – прямо натуральные, словно их из морга приволокли. А может, сам бородатый творец, который молча дышит тебе в затылок, только что здесь их членил? Большие кресты кругом торчат, как на кладбище. А собственно сама скульптура – это мелкие из глины женщины на пьедестальчиках. Обнажённые. Тонкорукие и тонконогие. Все похожие на кунганы. Сплошь кунганы. И кунганчики, кунганчики, кунганчики— это их как бы дети. Вот такая радость. Ночью – не спишь. Казах был крепко обрусевшим, говорил по-русски абсолютно чисто, образование получил наверняка в столичном институте, а может быть, и не в одном. Понимаете, всё у Кафки слишком в большом количестве. Противоестественно как-то. Как сразу огромный, высокий, на многие ряды хор… и из одних раскрасневшихся пенсионеров. А? Это что же такое? Понимаете? Мера должна быть во всём, мера. Да, правильно. Я с вами согласен. Он жил своей, какой-то особенной, но четко условленной жизнью. Как живут, к примеру, только своей жизнью театральные декорации. К
Координаты: 1227 год; 0.32 кубика адреналина.
Индекс удобочитаемости Флеша — 65, для 8-х и 9-х классов.
Похожие книги