Писатель: Роганов Сергей Валериевич
Входит в цикл: “Эссе”
Рассказ в сборнике: Сборник: Эссе
Аннотация
Неважно, сумеешь ли ты "без страха и упрека" посмотреть в отсутствующее лицо прежней, мертвой смерти. Неважно, на какие поступки подвигает тебя умирание и смерть другого человека. Важно то, каким образом ты о-пределяешь собственное воспроизводство в социуме. И только в этом осмыслении воспроизводства современных обществ и самих людей, в осмыслении пределов собственного осмысления, возможно возвращение к предельному/конечному/смертному человеку и сам феномен смерти, теперь уже феномен старения и смерти вновь обретает фундаментальное измерение в иерархии складывающихся новых ценностей.
Случайный абзац
Смерть натворила немало бед в прошлом веке, - теперь прикрывается фиговым листком "естественной" в зале суда нового тысячелетия. Некогда неделимое, недоступное, унитарное событие смерти - мгновение абсолютного исчезновения человека, рассыпалось под ударами новейших биомедицинских технологий и превратилось в кластер процессов, - социальных, индивидуальных, психологических, физиологических. Кроме начала и конца, процессы имеют направление развития, т.е. возможную обратимость, и в этой возможной обратимости процесса "смерти" в культуре позднего постмодерна открылась скрытая пружина развития человека последних двух столетий, - псевдо-бессмертное ускользание "из" или "от" собственного конечного/предельного мира. Любой монотеизм предпочитает вечного бога, в тени которого языческое бессмертие политеизма иссякает. Но вечности тоже свойственно оступаться. Разложение христианского монотеизма, как единого института церкви и общества, начиная с эпохи Возрождения, открывает дорогу "бессмертным" людям Нового времени. Когда новое бессмертие оспаривает свои "вечные" права у дряхлеющей вечности, первое что уничтожается - смерть, смерть как наказание, смерть как грех. Низложение христианского мира средневековья начинается с крушения ада, загробного существования человека, и сама смерть, которая в теологии представляет собой развернутый в особом пространстве и времени процесс от разделения души и плоти (первая смерть) до всеобщего воскрешения, превращается в простое точечное "Ничто". Утверждение собственного "бессмертия" перед лицом точечного "Ничто" - парадигма постхристиансокй культуры. Ритуальное самоубийство остается в забытом язычестве. Вожди древних племен спокойно заканчивали собственную жизнь, утверждая тем самым свое божественное происхождение. Однако со временем ритуал самоубийства вождя замещается жертвенным убийством обычных членов племени. Когда безумная рулетка смерти "эпохи смерти бога" охватывает мировыми войнами народы, когда власть и смерть объединяются в пространстве тоталитарных режимов, возможная смерть отдельного человека превращается в псевдо-бессмертную игру текстов. Человек начала прошлого века всегда был готов созерцать "невозможную возможность" (Ж. Деррида) абсолютного исчезновения, но, так и не делая последнего шага к тому, чтобы умереть на деле, а не в процессе созерцания. "Я" перед лицом смерти. "Я" по-поводу смерти другого. Бытие при смерти. Нужда смерти. Влечение смерти. Бытие-к-смерти. Однако, "то, что открыто Dasein, есть только бытие, нап
Координаты: 1286 год; 0.61 кубика адреналина.
Индекс удобочитаемости Флеша — 15, для профессионалов.
Похожие книги